Он жалобно и смущенно глядел на Нидерманна, который боялся встречаться с ним глазами. Он, шатаясь и держась за стену, делал последнюю попытку собраться в путь.
— Нид, — тихо позвал молодой человек, — я хотел бы идти, Нид. но, видишь ли, какие бы я ни делал над собой усилия, это все равно бесполезно.
— Может быть, если мы поедим еще рыбы..
— Нет, зачем обманывать себя. Мои ноги бессильны, мне кажется, что я даже не чувствую их, но если у тебя есть еще хоть немного сил, то я решил предложить тебе одну вещь.
— Что такое?
— Я один здесь, а там… — он указал рукой на север… — их одиннадцать человек. Брось меня, друг, иди дальше… Здесь у меня есть немного рыбы. Если ты скоро найдешь людей, я, пожалуй, дождусь тебя, если же нет…
В ответ на эти слова Нидерманн бросился к Норосу и прижал его к себе, как бы стараясь спасти от смерти последнего остающегося друга.
— Бросить тебя, Нор? Тебя, моего лучшего друга, бросить одного, больного! Да разве у меня нет сердца? Разве я могу на это согласиться?
— А как же они? — еще тише проговорил Норос.
— Они? Они? — И оба матроса замолкли, продолжая держать друг друга за руки и как бы видя перед собой покинутую хижину, мертвое лицо Эриксена и глаза Делонга, полные последней надежды на них одних…