Известие, привезенное капитаном, было справедливо. Пугачев, разбитый войсками императрицы и едва сам избежавший плена, с небольшой горсточкой уцелевших казаков и с тремя пушками убегал от наступающих. Он не терял надежды. Он знал, что поднятый им мятеж имеет слишком благоприятную почву для того, чтобы быть погашенным одной временной победой. Он знал, что, где бы он ни явился, хотя бы совершенно один, лишенный оружия и товарищей, он тотчас же найдет тысячи людей, готовых поддержать его всеми силами. Теперь у него была одна цель — избежать плена, скрыться от врагов и, найдя безопасный приют, оправиться и собрать силы для нового похода.
Бросив по дороге весь задерживавший его груз, сменяя лошадей в казацких и киргизских деревушках, он скакал день и ночь в сопровождении небольшого отряда прочь от преследовавших его войск. Вплавь, на лодках и на конях отряд переправлялся через реки, скакал по открытым степям, влетал в прежде занятые крепости и, не в силах помочь растерявшимся казакам, скакал дальше, поневоле оставляя верных людей во власти наступающих правительственных войск. Так случилось во многих оренбургских крепостях, так случилось и в той крепости, о которой было рассказано выше.
Среди ночи, при дрожащем свете лучин, вынесенных из изб, предстал недавний победитель перед глазами верных атаманов. Наскоро попросил он подать себе ужин и накормить измученных лошадей. Кругом приехавших молча стояли казаки, предчувствуя беду. Лицо Пугачева было нахмурено и он избегал глядеть в глаза окружающим. Иван Алексеевич, несмотря на то, что чувствовал надвигающуюся опасность, был, как всегда, спокоен. Он подошел к Пугачеву и спросил его:
— Как полагаешь, государь, будут к нам непрошеные гости?
На прямой вопрос Пугачев отвечал также прямо:
— Опасаться надо.
— Близко отсюда?
— Гнались было за мной по пятам, да на переправах мы след замели. Черт их знает, куда теперь кинутся. Только одно скажу тебе, комендант, да и вам, детушки: туговато дело наше сейчас. По совести скажу, хоть и печалуюсь за вас: одолел нас враг и озверелый наступает на верное наше казачество. Что делать! Знаю, что не надолго это, знаю, что и опять на нашей улице будет праздник, да за вас-то сердце болит. Вас мало, а его тьма идет. Удержитесь ли?
— Стараться будем, — сказал Ванька, — только и ты, государь, не забывай о нас. Соберешься с силами и поспешай к нам на выручку.
