Вольное яицкое казачество было подобно пороховому погребу, в котором от малейшей искры может произойти взрыв. В памяти казаков было живо еще недалекое прошлое, когда собирался казацкий круг, когда казаки самолично решали вопросы своей общинной жизни, когда их вольные степи и леса, их чистые многорыбные воды принадлежали только им одним, когда берега родного Яика еще не покрывались государственными заводами, сосущими кровь народную, когда правительство еще не закидывало свой аркан на их шею, когда казак был свободным хозяином своего свободного края.
Правительство, преследующее постоянно только одну цель — обогащение казны и поддержку торговых людей центра империи, отравило, как ядом, недавно еще счастливую жизнь. Затрещали на Яике леса, задымили заводы, появились чиновники, купцы и генералы, которые в роскошных приуральских степях и лесах видели лишь только богатый девственный край, способный обогатить предприимчивого завоевателя. Разогнали войсковой круг, настроили крепостей и над вольными казаками посадили комендантов и офицеров, не желавших считаться с их обычаями и жизнью. Из казаков стали делать тех же крепостных крестьян, и над их спинами так же как и во всей остальной России, засвистели плети и палка.
Если среди крестьян великорусских губерний то и дело вспыхивали восстания, то на вольном Яике они носили непрерывный характер. Захват Приуралья и Поволжья сопровождался с самого начала потоками крови, грабежом и разбоем. Искры ненависти против правительства вскоре разгорелись в великий пожар.
Пугачев, безвестный казак, дерзкий и отважный, принявший на себя имя убитого императора Петра III и пообещавший в своих грамотах всему русскому народу исполнение его заветнейших надежд и желаний, сделался тем флагом, под которым объединилась вся обездоленная крепостная масса. Народное восстание вспыхнуло на Урале, перекинулось на Волгу и вскоре, разрастаясь все больше и больше, стало грозно разливаться по всей стране.
* * *
В маленькой казацкой деревушке, лепившейся на крутом берегу Яика, Пугачева ждали давно, слухи о его приближении передавались из уст в уста, наполняя души надеждой на близкие перемены.
Но и здесь, в казацкой деревушке, далеко не было единодушия. Правительство предусмотрительно умело сеять раздор даже в крепко спаянной казацкой семье. С тех пор как вокруг убогих изб воздвигли крепостной вал с высоким деревянным частоколом, с тех пор как в самой просторной и чистой избе поселился комендант — армейский офицер со своими помощниками и писарями, с тех пор как были ввезены пушки для охраны новой крепости от набегов соседних киргизов и башкир, в самой казацкой среде произошел раскол. Наиболее зажиточная часть казачества, обласканная комендантом, купленная наградами и званиями атаманов и старшин, определенно стала на сторону «законных» хозяев края. Войсковые же казаки продолжали держать себя независимо и кипели к своим изменникам еще большей ненавистью, чем к пришлым представителям петербургского правительства.
Слухи о приближении Пугачева обостряли и без того напряженные отношения. Старшинские казаки и войсковые казаки следили и опасались друг друга. Казалось, в ожидании надвигающихся событий каждый старался отдать себе отчет в том, кто из окружающих является врагом или другом. И невозможно было среди этого всеобщего напряженного состояния не примкнуть решительно к тому или другому лагерю.
Один только был во всей крепости казак Евстигней, о котором решительно нельзя было сказать, на чьей он стороне. Это был маленький мужичок, с реденькой, уже начинавшей седеть, бородой. Издавна его земляки привыкли смотреть на него, как на забавника, болтуна и пустого малого. Характер у него был беспокойный; он вечно куда-то торопился, говорил много и без толку и так привык к положению всеобщего посмешища, что приобрел привычку всех смешить своими шутками, нелепыми движениями, даже своими, вечно преследующими его, неудачами. Физически он был очень слаб и, может быть, именно благодаря этому чрезвычайно робок. Казалось, целью Евстигнея является лишь одно — жить со всеми в ладу, ни с кем не спорить, угождать всем от мала до велика и тем самым избавить себя от недоброжелательства сильных и опасных людей. Казаки презирали Евстигнея и считали его дураком.
Когда-то Евстигнеева семья была одной из самых зажиточных в деревне, но несколько лет тому назад братья его, здоровые и сильные молодцы, были замешаны в мятеже казаков против правительства.