— Говорил тебе, Федосьюшка! — радовался Ефимка. — Наша череда пришла.
Федосьюшка отмалчивалась, как бы предвидя беду.
На утро во вновь отделанном кулибинском зале с хорами выстроилась дворня, наряженная в новую только что выданную одежду. Все стояли, уныло опустив руки, не представляя себе, какую еще барскую затею придется им выполнять. В зале суетились два будущих учителя наскоро создаваемых артистов.
Антон Петрович вышел, сияя удовольствием. Маленький барон семенил рядом с ним.
— Кто плясать умеет? Выходи! — скомандовал Кулибин.
Дворовые молчали, переступая с ноги на ногу.
— Внушим внушим, — лепетал француз, заискивающе улыбаясь.
— Неужели никто плясать не умеет? Да это не люди, а камни какие-то, — горячился Антон Петрович. — Кто петь умеет?
Красавец Ефимка, улыбаясь и блестя глазами, вышел из рядов.