— Постой… постой… неужели ничего не придумаем?
— Что ж придумать… их сила.
Федосьюшка глядела прямо перед собой.
Ее губы чуть слышно прошептали:
— Бывало… что и убегали.
Ефимка перестал плакать. Теперь он стоял перед Федосьюшкой, глядя на нее во все глаза.
— Убегали?
— А ты что ж думаешь, — крикнула Федосьюшка, — так я и дамся им, злодеям, как скотина на убой.
— Да как же?
— Эх, Ефимка, гляжу я на тебя, словно ты и не наш вовсе, не Тарасовский. Плачешь, а еще мужик. Вот гляди на меня, я— баба, а реветь не буду. Ты только скажи: согласен быть со мной заодно или боишься?