Сначала наказывали розгами — на своем стоит. На хлеб на воду посадили — все го же: «Не знаю, да не знаю, где сын». Задабривать стали: «Скажешь, где сын — и тебя и его простим».
Замучили человека так, что разум у него помутился. А сами пуще наседают: «Берегись, мол, Василий, найдем сынишку твоего — у тебя на глазах запорем насмерть». А что же он, бедняга, говорить будет, коли и впрямь сам ничего не знает.
Тут офицер, тот самый, что донос послал, и решил схитрить. Является к начальству.
— Разрешите мне, — говорит, — я это дело на чистую воду выведу.
— Очень будем благодарны, — говорят.
Явился он вечером к Василию, а тот измучен уж, почернел, похудел, озлобился на весь мир, хуже зверя.
— Ну, — говорит офицер, — нашли твоего сына!
Вскакивает Василий со своего места.
— Да неужто нашли? Ах, горе какое, где же, когда?
— Нашли в лесу — с голоду чуть не померли с товарищем, а теперь привезли в поселение, заковали обоих и в холодную посадили.