Закрыл Василий лицо руками и заплакал как маленький.
— Ну, — говорит, — пропал малый мой; лучше бы его в лесу звери разорвали, чем через ваши руки смерть принять.
Офицер посмотрел на него и даже как-будто на лице жалость изобразил.
— Да, — говорит, — не иначе как смерть ему завтра. Очень лютое наказание будет, потому что он такой же упрямый, как ты, и на своем стоит, что в побеге ты ему не помогал, а сам он с товарищем все дело устроил.
— Да коли правда это — как же ему от правды отпираться, не такой он малый, чтобы на отца вину сваливать.
— Ну, а коли сам сделал, пусть сам и отвечает.
— Да ведь малолетний.
— Сумел бежать, сумеет и наказанье принять.
Заметался Василий по своей камере: как сыну помочь?