* * *
Уже несколько дней стояла оттепель, и Сена, вышедшая из берегов, затопила канавы и низменные берега. Во рвах, окружающих Бастилию, вода стояла на высоте двух футов. В ночь на 25-е февраля на землю спустился густой сырой туман; дождь чередовался с мокрым снегом. Темная масса замка спала глубоким сном. Однако на одной из дымовых труб, в тумане, двигалось темное пятно. Это был человек. Исцарапанный с окровавленными локтями и коленами, Бастид, только-что совершил путь по дымовой трубе, на крышу. Он смотрел вниз, в темную закопченную трубу, по которой еще с большим трудом, лез ослабевший от волнения товарищ.
— Благополучно?
— Благополучно!
— Все тихо?
— Ни звука.
— Какое счастье, — начал Латюд.
— Молчи, самое трудное еще впереди.
Под ними высота в двести футов, затем ров и высокая ограда, по широкому краю которой шагают часовые. Часовые не видят их в темноте, но веревка, сплетенная из белья, светлеет во мраке. Смертельная опасность на каждом шагу.
Веревку привязывают к колесу пушки.