— Я спущусь первый, — сказал Бастид, Дождь, мрак, ледяной ветер, который крутит в пространстве отважного узника, грозя ежеминутно сбросить его на землю. Твердая почва. Бастид укрепляет веревку, чтобы сделать ее более устойчивой для спуска товарища и принимает на руки уже почти обессилевшего Латюда. Минуты три беглецы стоят неподвижно, улавливая сквозь шум ветра шаги часовых на стене, затем бесшумно спускаются в ров. Ледяная вода доходит до груди и захватывает дыхание.
Последнее препятствие!
Наблюдая в течение трехлетнего пребывания в тюрьме стену Бастилии, узники заметили, что при половодье и при сильных дождях ров почти всегда наполняется водой, которая медленно всасывалась в землю. По соображениям пленников, постоянная сырость должна была размягчить глину и сделать камень менее устойчивым. Расчет оказался верным. Работая в ледяной воде, они вскоре нащупали щель в стене и приступили к выворачиванию камня с помощью железного прута и отточенного камня. До рассвета надо пробить лазейку или…
Вдруг луч света скользнул по воде. На стене раздались голоса.
— Смена?
— Можешь итти, приятель, погода не из приятных.
— Потому-то вы и опаздываете— мерзни тут из-за вас.
Узники опускаются в воду по самый подбородок, свет фонаря падает им в лицо, но сверху их не замечают, попросту не глядят в их сторону. Свет двигается дальше, голоса смолкают. Спасены!
Еще рассвет не занимался, когда узники очутились по другую сторону ограды. Они были окровавлены, ободраны, но свободны. Они моют руки и лицо дождевой водой, обнимаются и плачут и смеются вместе и затем, бросив последний взгляд на тюрьму, бросаются бежать прочь к какому-нибудь убежищу, к жизни.