— Да, — забормотал он с полным ртом. — Там… в кармане шубы… прелестная вещица… Не хотите ли разобрать? Я готовлю её к будущему концерту.
— Нет… Потом, потом… Когда уберут со стола, и мы останемся вдвоём… без помехи…
Она опять нервно заходила по комнате, вытягивая пальцы. Он следил за ней глазами.
— Анна Николаевна, почему вы нынче не в духе?
Она не отвечала… Казалось, она и не слышала, поглощённая борьбой, которая шла в её душе.
Когда она проходила мимо, Васильев опять окликнул её и пододвинул ей стул.
— Присядьте, Анна Николаевна… Я, ведь, не для того сюда тащился, на ночь глядя, чтобы приятно помолчать. Мне говорить с вами нужно по душе.
«Начинается… Я это предчувствовала»…
Она заметно побледнела, но покорно подошла и тихо опустилась на стул.
Васильев тщательно вытер салфеткой свои яркие губы, стряхнул с бороды крошки и, с блеском насытившегося, удовлетворённого чувства в глазах, подвинулся к хозяйке и взял её руку.