– Да, мой друг! Раковина-левша!
– Раковина-левша! – повторил Консель взволнованным голосом.
– Погляди-ка на ее завиток!
– Ах, если господину профессору угодно мне поверить, – сказал Консель, взяв дрожащей рукой драгоценную раковину, – я никогда еще так не волновался!
И было от чего волноваться! Из наблюдений натуралистов известно, что в природе движение идет справа налево. Все светила и их спутники описывают круговые пути с востока на запад! У человека правая рука развита лучше, нежели левая, а следовательно, все инструменты, приборы, лестницы, замки, пружины часов и прочее приспособлены, чтобы действовать справа налево. Природа, свивая раковины, следует тому же закону. Завитки раковины за редкими исключениями завернуты справа налево. И если попадается раковина-левша, знатоки ценят ее на вес золота.
Итак, мы с Конселем были поглощены созерцанием нашего сокровища. И я уже мечтал обогатить своей находкой Парижский музей, как вдруг камень, брошенный каким-то туземцем, разбил нашу драгоценность в руке Конселя.
Я вскрикнул. Консель, схватив мое ружье, прицелился в дикаря, размахивавшего пращой в десяти метрах от нас. Я бросился к Конселю, но он уже успел выстрелить, и электрическая пуля разбила браслет из амулетов, украшавший запястье дикаря!
– Консель! – кричал я. – Консель!
– Да разве господину профессору не угодно было видеть, что этот каннибал первым бросился в атаку?
– Раковина не стоит человеческой жизни, – сказал я.