— Нелль, — продолжала Мэдж, — ты больна?
— Я голодна, — ответила Нелль. — Я не ела уже… уже…
По этим немногим словам чувствовалось, что Нелль не привыкла говорить. Она объяснялась на старом гаэльском наречии, принятом в семье Симона Форда.
Услыхав ответ девушки, Мэдж тотчас же принесла ей поесть. Нелль умирала от голода. Сколько времени она пробыла в глубине колодца — никто не мог сказать.
— Сколько дней ты пробыла там внизу, дитя мое? — спросила Мэдж.
Нелль не ответила. Казалось, она не поняла заданного ей вопроса.
— Сколько дней? — повторила Мэдж.
— Дней? — переспросила Нелль, — это слово, по-видимому, ничего ей не говорило; потом она покачала головой, как человек, не понимающий, о чем его спрашивают.
Мэдж взяла руку Нелль и, тихонько поглаживая ее, спросила, ласково глядя на девушку:
— Сколько тебе лет, дитя мое?