– Неважно! – оборвал его Кара-Тете. – Каждый англичанин – наш враг. Твои соплеменники захватили наш остров! Они присвоили себе наши поля! Они сожгли наши селения!
– Они были неправы, – сказал Гленарван серьезно. – Я говорю это потому, что так думаю, а не потому, что я в твоей власти.
– Послушай, – продолжал Кай-Куму, – Тогонга, верховный жрец нашего бога Нуи-Атуа, попал в руки твоих братьев – он пленник пакекас. Бог велит нам его выкупить. Я хотел бы вырвать у тебя сердце, хотел бы, чтобы твоя голова и головы твоих товарищей вечно висели на кольях этой изгороди… но Нуи-Атуа изрек свое слово!
Кай-Куму, до сих пор сдержанный, дрожал от гнева, и лицо его зажглось яростью. Потом он снова заговорил:
– Как ты думаешь, согласятся ли англичане обменять тебя на нашего Тогонгу?
Гленарван внимательно посмотрел на вождя и ответил не сразу.
– Не знаю, – проговорил он наконец.
– Отвечай, – настаивал Кай-Куму, – стоит ли твоя жизнь жизни нашего Тогонги?
– Нет, – ответил Гленарван, – у себя на родине я не вождь и не жрец.
Паганель, пораженный этим ответом, изумленно взглянул на Гленарвана.