Птицы, видимо, были единственными живыми существами, посещавшими эту часть побережья. Разумеется, здесь водилось также немало насекомых, представлявших интерес для кузена Бенедикта.
Однако ни у птиц, ни у насекомых не спросишь, что это за берег. Сообщить его название мог только какой-нибудь местный житель. А жителей-то как раз и не было. По крайней мере ни один из них не показывался.
Ни дома, ни хижины, ни шалаша. Ни один дымок не поднимался в воздух ни на севере — по ту сторону речки, ни на юге, ни в густом лесу, уходившем в глубь континента. Ничто не указывало, что этот берег когда-либо посещал человек.
Дика Сэнда это очень удивляло.
— Где же мы? Куда мы попали? Неужели не найдется человек, который мог бы нам это сказать?
Но такого человека не было: если бы какой-нибудь туземец находился вблизи, Динго поднял бы тревогу. Между тем собака бегала взад и вперед по песчаному берегу, обнюхивая землю и опустив хвост. Она глухо ворчала. Ее поведение казалось странным, но ясно было, что Динго не чуял ни человека, ни животного.
— Дик, посмотри-ка на Динго! — сказала миссис Уэлдон.
— Как странно! — промолвил юноша. — Можно подумать, что собака разыскивает чей-то след.
— Действительно странно, — прошептала миссис Уэлдон.
Затем, спохватившись, она добавила: