— Мы почли бы за честь служить вам, миссис Уэлдон, — сказал старый Том, — Но — пусть это будет известно мистеру Гэррису — мы никому не принадлежим! Правда, я был рабом. Когда мне было шесть лет, меня захватили в Африке работорговцы и продали в Америку. Но мой сын Бат родился, когда я уже был свободным человеком, да и все мои спутники — дети свободных людей.
— С чем вас и поздравляю, — ответил Гэррис тоном, в котором миссис Уэлдон почудилась насмешка. — Впрочем, на земле Боливии нет рабов. Следовательно, вам нечего бояться, и вы можете путешествовать здесь с такой же безопасностью, как и по штатам Новой Англии[53].
В эту минуту из грота вышел маленький Джек в сопровождении Нан. Мальчик протирал глазки.
Увидев мать, он бегом бросился к ней. Миссис Уэлдон нежно поцеловала сына.
— Какой славный мальчуган! — сказал американец, подходя к Джеку.
— Это мой сын, — ответила миссис Уэлдон.
— О миссис Уэлдон! Вы, верно, страдали вдвойне во время этих тяжких испытаний: за себя и за сына!
— Теперь это все в прошлом, мистер Гэррис. Благодарение богу, Джек цел и невредим, как и все мы.
— Разрешите поцеловать это прелестное дитя? — спросил Гэррис.
— Охотно, сударь.