— Такой же гостинец и ты получил бы от Дика Сэнда, если б он заметил тебя на расстоянии выстрела. Я должен признаться, «мой юный друг» — замечательный стрелок. И в своем роде он молодчина.
— Каким бы молодцом он ни был, Гэррис, он дорого заплатит за свою дерзость, — ответил Негоро; лицо его выражало неумолимую жестокость.
— Хорошо, — прошептал Гэррис, — видно, ты, мой дорогой, остался таким же, каким я тебя знал. Путешествия не испортили тебя!
После минутного молчания американец снова заговорил.
— Кстати, Негоро, — сказал он, — когда мы с тобой так неожиданно встретились недалеко от места крушения корабля, у устья Лонги, ты успел только попросить меня завести этих милых людей как можно дальше в глубь воображаемой Боливии. Но ты ни словом не обмолвился о том, что делал последние два года. А два года в нашей бурной жизни — долгий срок, приятель. С тех пор как старый Альвец послал тебя из Кассана во главе невольничьего каравана, о тебе не было никаких вестей. Признаться откровенно, я думал, что у тебя были неприятности с английскими патрульными судами и что в результате тебя вздернули на рее.
— Чуть-чуть не кончилось этим, Гэррис.
— Ничего, не беспокойся, Негоро. Виселицы тебе все равно не миновать.
— Спасибо!
— Что поделаешь, — ответил Гэррис с философским равнодушием. — Это неизбежный риск в нашем деле. Раз уж занимаешься работорговлей на африканском побережье, не рассчитывай на мирную и безболезненную кончину. Значит, тебя поймали?
— Да.