Площадка раскинулась на высоте пятидесяти — шестидесяти футов над уровнем моря. Перед глазами путников расстилалось довольно обширное пространство, до бухты Соединения, синевшей за скалистым мысом. Но не было видно ни островка, ни плато Кругозора, их нельзя было разглядеть, так как рельеф почвы и стена высоких деревьев скрывали северную часть горизонта.
Перед глазами путников открылась беспредельная ширь океана, но никто из них не приметил корабля; тщетно инженер наводил на горизонт подзорную трубу — паруса нигде не белело.
Друзья так же внимательно осмотрели в подзорную трубу и ту часть побережья, которую ещё предстояло исследовать, начиная от песчаного берега до рифов, но не обнаружили никаких следов кораблекрушения.
— Да, — сказал Гедеон Спилет, — придётся нам, как видно, примириться с очевидностью. Будем утешаться, что никто не станет оспаривать наших прав на остров Линкольна.
— Ну, а как же дробинка? — спросил Герберт. — Ведь она-то нам не пригрезилась!
— Чёрт возьми, конечно, нет! — воскликнул Пенкроф, вспомнив о сломанном зубе.
— Какой же вывод? — спросил журналист.
— А вот какой, — ответил инженер, — около трёх месяцев тому назад неизвестный корабль, по доброй воле или вынужденно, пристал…
— Значит, вы допускаете, Сайрес, что корабль бесследно исчез? — спросил журналист.
— Нет, дорогой Спилет, но согласитесь, что теперь его здесь нет.