Словом, колонисты позабыли об усталости и были так поглощены всем происшедшим, что стояли у подножия Гранитного дворца, не зная, что думать, что предпринять. Они задавали друг другу вопросы, остававшиеся без ответа, и строили предположения, одно другого невероятней. Наб, обманутый в своих ожиданиях, горько сетовал, что не может попасть в кухню, да и съестные припасы, взятые в дорогу, кончились, и он не знал, где раздобыть еду.
— Друзья мои, — сказал Сайрес Смит, — нам остаётся только одно: дождаться утра и тогда, смотря по обстоятельствам, действовать. А пока пойдёмте в Трущобы. Там мы найдём пристанище — правда, останемся без ужина, зато выспимся.
— Да что это за наглец сыграл с нами такую шутку, а? — всё возмущался Пенкроф, который никак не мог успокоиться.
Кем бы ни был этот «наглец», путникам оставалось одно — последовать совету Сайреса Смита: добраться до Трущоб и дождаться там утра. На всякий случай Топу было приказано оставаться под окнами Гранитного дворца, а если Топ получал приказ, то выполнял его беспрекословно. Итак, верный пёс остался у подножия гранитной стены, а его хозяин с товарищами нашли приют среди скал.
Если бы мы сказали читателям, что поселенцы, несмотря на усталость, хорошо спали, лёжа на песке в Трущобах, мы погрешили бы против истины. Они были очень встревожены, понимая, что в их жизни снова свершилось что-то важное. Случайность ли это, виновница которой — стихия, или, напротив, дело рук человеческих, обо всём они узнают наутро; к тому же им было очень неудобно лежать на голой земле. Так или иначе, но их жилище заняли, и попасть домой было невозможно.
Кроме того, Гранитный дворец не только был жилищем, но и складом. В нём хранилось всё их имущество: оружие, инструменты, приборы, боевые запасы, всякая снедь и прочее. Если всё это расхищено, поселенцам придётся снова обзаводиться хозяйством, снова мастерить оружие и инструменты. Дело нелёгкое! Они были так встревожены, что не сомкнули глаз: то один, то другой поминутно выходил посмотреть, хорошо ли Топ несёт свою службу. Один лишь Сайрес Смит ждал утра с присущим ему хладнокровием, и хотя его мысль упорно работала, он терялся в догадках, не находя объяснений; инженер негодовал, размышляя о том, что они окружены какими-то, очевидно, могущественными силами, а он не в состоянии понять, что это такое. Гедеон Спилет разделял чувства друга, и оба они не раз обменивались мнениями, правда вполголоса, о странных обстоятельствах, обнаруживших всю их недальновидность, всю беспомощность. Без сомнения, с островом связана какая-то тайна, но как её разгадать? Герберт не знал, что и думать, ему очень хотелось расспросить обо всём Сайреса Смита. А Наб в конце концов решил, что всё это не его дело, а дело его хозяина, и если бы славный негр не побоялся показаться неучтивым, он в эту ночь спал бы так же крепко, как и на кровати в Гранитном дворце.
Зато Пенкроф был вне себя от ярости.
— Хороша шутка, — ворчал он, — кто же учинил такую шутку! Не любитель я этаких шуток, и шутнику несдобровать, если он попадётся мне под руку!
Как только занялась заря, поселенцы, вооружённые надлежащим образом, отправились на берег, к кромке подводных скал. Гранитный дворец выходил прямо на восток, с минуты на минуту его должно было озарить восходящее солнце.
И действительно, ещё не было пяти часов, как оно осветило сквозь завесу листвы закрытые ставни окон.