— Да это получше всякой западни! — вставил Наб.
— Что ж, подождём до зимы!
— Подождём до зимы.
Между тем работы по постройке судна подвигались, и к концу месяца оно было наполовину обшито. Уже и теперь можно было сказать, что судно получается превосходное и будет отлично держаться на воде.
Пенкроф работал с несказанным воодушевлением и только благодаря своему могучему здоровью мог преодолевать усталость; а тем временем товарищи, в награду за все его труды, готовили ему приятный сюрприз, и 31 мая ему суждено было испытать чуть ли не самую большую радость в жизни.
В тот день Пенкроф, пообедав, собрался было встать из-за стола, как вдруг почувствовал, что кто-то положил ему на плечо руку.
То была рука Гедеона Спилета; журналист сказал:
— Постойте, дорогой Пенкроф, что же вы убегаете? А десерт?
— Благодарю, мистер Спилет, — ответил моряк, — мне некогда.
— Ну хоть чашечку кофе, дружище?