— Душа не умирает, — сказал журналист, — и мы будем вознаграждены сторицей, если просветлим разум божьего создания.
Пенкроф с сомнением покачал головой.
— Во всяком случае, следует попытаться, — продолжал журналист, — хотя бы из чувства человеколюбия.
Действительно, таков был долг каждого человека и христианина. Все трое понимали это и хорошо знали, что Сайрес Смит одобрит их поступок.
— Что ж, не будем его развязывать? — спросил моряк.
— Быть может, он пойдёт с нами, если развязать ему ноги? — предложил Герберт.
— Попробуем! — согласился Пенкроф.
И они разрезали верёвки, мешавшие пленнику идти, руки же у него по-прежнему были крепко связаны. Он встал и даже не попытался убежать. Его острый взгляд следил за тремя людьми, которые шли рядом, но, по-видимому, неизвестный так и не вспомнил, что он сам — человек или что по крайней мере прежде был человеком. Пленник тяжело дышал, вид у него был угрюмый, но он не сопротивлялся.
По совету журналиста, пленника повели в хижину. Колонисты надеялись, что сознание его прояснится, когда он увидит свои вещи. Быть может, достаточно искорки, чтобы пробудить его затемнённый разум, чтобы воскресить угасшую душу.