И действительно, несчастный чуть не бросился в ручей, отделявший от него лес, — мускулы на его ногах на миг напряглись… Но он тотчас же отступил, опустился на землю, и крупная слеза скатилась по его щеке!
— Ты плачешь, — воскликнул Сайрес Смит, — значит, ты снова стал человеком!
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.
Необъяснимая тайна — Первые слова незнакомца — Двенадцать лет жизни на островке — Признания — Исчезновение — Сайрес Смит не теряет веры — Постройка ветряной мельницы — Хлеб испечён — Преданность — Рукопожатие честных людей.
Да, несчастный плакал! Очевидно, какое-то воспоминание тронуло его душу, и, как сказал Сайрес Смит, слёзы пробудили в нём человека.
Колонисты отошли, оставив его на плато, чтобы он я почувствовал себя на свободе, но неизвестный и не думал пользоваться этой свободой, и Сайрес Смит вскоре отвёл его в Гранитный дворец.
Спустя два дня после этой сцены неизвестный как будто стал интересоваться жизнью колонии. Было ясно, что он всё слышит, всё понимает, но упорно не желает разговаривать с окружающими. Однажды вечером Пенкроф, приложив ухо к двери его комнаты, услышал, как он бормочет:
— Нет, только не им!
Моряк передал его слова товарищам.
— Тут кроется какая-то печальная тайна, — проговорил Сайрес Смит.