И вот, наконец, неизвестный взялся за работу — он начал вскапывать грядки на огороде, но часто бросал лопату и подолгу стоял неподвижно, погрузившись в свои думы; колонисты по совету инженера не нарушали уединения, к которому он так стремился. Если кто-нибудь приближался к нему, он убегал, и его плечи содрогались от сдержанных рыданий.
Быть может, его мучили угрызения совести? Так, вероятно, оно и было; однажды Гедеон Спилет, не выдержав, сделал следующее замечание:
— Он молчит потому, что должен сделать слишком тяжкое признание.
Пришлось запастись терпением и ждать.
Несколько дней спустя, 3 ноября, неизвестный, работавший на плоскогорье, вдруг бросил лопату, и Сайрес Смит, издали наблюдавший за ним, опять увидел, что он плачет. В неудержимом порыве, поддавшись жалости, инженер подошёл к нему и прикоснулся к его плечу.
— Послушайте, друг мой! — промолвил он.
Неизвестный отвёл глаза, а когда Сайрес Смит попытался взять его за руку, отшатнулся.
— Друг мой, — повторил Сайрес Смит твёрдым голосом, — я хочу, чтобы вы посмотрели мне в глаза.
Неизвестный посмотрел на инженера, подчиняясь его воле, как человек, находящийся под гипнозом. Он хотел было убежать. Но вдруг лицо его преобразилось. Глаза загорелись. С губ готовы были сорваться какие-то слова. Он больше не мог сдерживаться!.. Наконец, скрестив руки на груди, он спросил приглушённым голосом:
— Кто вы такие?