— Не повезло нам, — заметил Наб, — если яхта «Дункан» уже побывала в этих морях.
— Надеюсь, что нет, — отозвался Сайрес Смит, — провидение не лишит нас возможности попасть на родину!
— Во всяком случае, — заметил журналист, — если яхта и подплывала к острову Табор, мы это заметим, когда будем там; на месте и решим, как поступать.
— Совершенно верно, — ответил инженер. — Итак, друзья, запасёмся терпением и будем надеяться, что на яхте вернёмся к родным берегам; а если надежда нас обманет, тогда подумаем, как быть.
— И уж конечно, — добавил Пенкроф, — мы покинем остров Линкольна не потому, что нам здесь плохо!
— Разумеется, Пенкроф, — отозвался инженер, — покинем потому, что оторваны от всего, что дорого человеку — от семьи, друзей и отчизны!
Приняв такое решение, колонисты больше не заводили разговор о постройке большого корабля, о дальнем плавании на север, к архипелагам, или на запад к берегам Новой Зеландии, и приступили к повседневным делам, готовясь к третьей зимовке в Гранитном дворце.
Правда, до наступления ненастных дней колонисты решили обойти на боте вокруг острова. Они ещё как следует не обследовали побережье, и у них было весьма туманное представление о его северной и западной частях, лежавших между устьем Водопадной речки и мысом Челюсть, а также об узком заливе, похожем на разверстую пасть акулы.
Это был замысел Пенкрофа, и Сайрес Смит, которому хотелось осмотреть свои владения, вполне одобрил его.
Погода стояла неустойчивая, но барометр не делал резких скачков, поэтому колонисты рассчитывали, что атмосферные условия будут благоприятствовать плаванию. В начале апреля стрелка барометра пошла вниз, пять-шесть дней дул сильный западный ветер, а потом она пошла на «ясно» и замерла на уровне 29,9 дюйма (759,45 миллиметра); колонисты сочли, что пришло время пуститься в путь.