На западном берегу колонисты, как ни искали, уже не нашли признаков пребывания пиратов — ни отпечатков ног, ни заломленных веток на деревьях, ни золы потухшего костра, ни следов недавнего становища.
— Это меня не удивляет, — говорил товарищам Сайрес Смит. — Негодяи пристали к берегу около мыса Находки и сразу же пустились в леса Дальнего Запада, пройдя через Утиное болото. Шли они, вероятно, той же дорогой, что и мы, когда расстались с Гранитным дворцом. Оттого мы и наткнулись на следы, оставленные ими в лесу. Но, выбравшись на побережье, пираты поняли, что им не найти сносного убежища, и тогда они опять направились на север, обнаружили наш кораль…
— Может, они опять туда забрались, — сказал Пенкроф.
— Ну, не думаю… — ответил инженер. — Должны же они сообразить, что мы будем их разыскивать в той стороне. Для них наш кораль — место, где можно поживиться провиантом, а устраивать там лагерь они не станут.
— Я согласен с Сайресом, — заметил журналист. — По-моему, пираты будут искать убежище меж отрогов горы Франклина.
— Ну так нечего и раздумывать, мистер Смит. В кораль шагом марш! Надо с ними покончить. Что мы зря теряем время!
— Нет, друг мой, — ответил инженер. — Вы забыли, что для нас очень важно выяснить, нет ли в лесах Дальнего Запада некоего жилища. У нашей экспедиции двоякая цель, Пенкроф. Нам нужно покарать преступников и уплатить долг признательности.
— Правильно сказано, мистер Сайрес, — ответил моряк. — А всё-таки, думается мне, таинственного джентльмена нам не найти, ежели он сам того не пожелает.
Пенкроф в сущности выразил мнение всех своих сотоварищей. Убежище незнакомца, вероятно, было не менее таинственным, чем он сам.
К вечеру тележка остановилась у самого устья Водопадной речки. Устроились на ночлег, приняв, как обычно, все меры предосторожности. Герберт вновь стал крепким и здоровым юношей, каким он был до болезни, ему пошла на пользу жизнь на вольном воздухе, океанские ветры и живительное благоухание лесов. Теперь он уже мог не ехать на тележке, а идти во главе каравана.