— Нельзя, дорогой Дик: надвигается ночь, и ночь жуткая, с ней идет гроза. А грозы ужасны в этих местах, представляющих собой как бы гигантскую электрическую батарею.
— Ваша правда, сэр, — вмешался Джо. — Стало страшно душно, ветер совсем спал, чувствуешь, как что–то надвигается.
— Да, воздух насыщен электричеством, — ответил доктор, — и всякое живое существо ощущает состояние воздуха перед борьбой стихий. Я, лично, признаться, никогда до сих пор не чувствовал этого с такой силой.
— Ну, а не думаешь ли ты, друг мой, что нам следовало бы спуститься? — проговорил охотник.
— Наоборот, Дик, я предпочел бы подняться выше. Одного только боюсь: как бы скрестившиеся воздушные течения не отбросили нас от намеченного маршрута.
— Разве ты, Самуэль, хочешь изменить направление, по которому мы летели до сих пор от побережья?
— Видишь ли, Дик, если бы это мне удалось, я охотно продвинулся бы прямо к северу на семь или восемь градусов и попробовал бы добраться до тех широт, где, как предполагают, находятся истоки Нила. Быть может, нам удалось бы увидеть там какие–нибудь следы экспедиции капитана Спика или, пожалуй, даже самый караван Хейглина. Если только мои вычисления верны, то мы сейчас находимся на тридцать втором градусе сороковой минуте восточной долготы, и мне хотелось бы подняться выше экватора.
— Погляди–ка! — закричал Кеннеди, прерывая своего друга. — Погляди на этих гиппопотамов, вылезающих из прудов… Это просто какие–то груды живого мяса… А вон те крокодилы… С каким шумом вбирают они в себя воздух!
— Они словно задыхаются, — заметил Джо. — А до чего же хорош наш способ путешествовать: с каким презрением можем мы смотреть отсюда на всех этих злых гадов!.. Мистер Самуэль! Мистер Кеннеди! Посмотрите–ка вон на ту стаю зверей, движущихся тесными рядами. Их будет, пожалуй, штук двести. По–моему, это волки.
— Нет, Джо, это дикие собаки. И представь себе, до чего они отважны: — не боятся нападать даже на львов. Для путешественника не может быть ничего опаснее такой встречи: он будет немедленно растерзан на куски.