Джо, быстро нагнувшись над бортом корзины, увидел, как дикарь с распростертыми руками летел вниз, как он несколько раз перевернулся в воздухе и, наконец, грохнулся о землю.
Доктор разъединил провода, и наступила полнейшая тьма. Был час ночи. Француз, все время лежавший в обмороке, открыл глаза.
— Вы спасены, — сказал ему Фергюссон.
— Спасен от мучительной смерти, да, — с печальной улыбкой ответил француз по–английски. — Благодарю вас, братья, но не только дни мои, а самые часы сочтены. Немного мне осталось жить.
И миссионер, вконец обессиленный, впал в забытье.
— Он умирает! — закричал Дик.
— Нет, нет, — ответил Фергюссон, наклоняясь над французом. — Но он очень слаб. Давайте положим его под тент.
Они осторожно уложили на постель это жалкое, исхудалое тело, все покрытое шрамами и свежими ранами от ножей и огня. Доктор нащипал из своего носового платка немного корпии и наложил ее на раны, предварительно промыв их. Он действовал умело и ловко, как настоящий врач. Затем, вынув из своей аптечки подкрепляющее средство, он влил несколько капель в рот миссионера. Тот едва имел силы прошептать: «Благодарю, благодарю».
Доктор, видя, что больному необходим полный покой, опустил над ним тент, а сам снова занялся своим шаром. «Викторию», учитывая присутствие на ней четвертого пассажира, освободили в общем от балласта в сто восемьдесят фунтов, и она держалась в воздухе без помощи горелки. На рассвете легкий ветерок тихонько понес «Викторию» к северо–западу. Фергюссон подошел к спящему миссионеру и несколько минут наблюдал за ним.
— Если бы только мы могли сохранить спутника, посланного нам небом! — промолвил охотник. — Есть ли хоть какая–нибудь надежда?