— Да, Дик, при хорошем уходе, на таком чистом воздухе.
— Сколько выстрадал этот человек! — проговорил взволнованный Джо. — Ему нужно было больше смелости, чем нам. Шутка ли: одному идти к этим племенам!
— Вне всякого сомнения, — отозвался охотник.
Доктор весь день не хотел будить миссионера; в сущности это был даже не сон, а дремота, прерываемая стонами и тихими жалобами. Состояние больного не переставало беспокоить Фергюссона.
Под вечер «Виктория» остановилась и неподвижно простояла среди мрака всю ночь. Джо и Кеннеди сменяли друг друга у постели больного, а Фергюссон все время один нес вахту.
На следующее утро «Виктория», поднявшись в воздух, уклонилась чуть–чуть к западу. День обещал быть великолепным. Вдруг больной несколько окрепшим голосом позвал своих новых друзей. Сейчас же подняли края тента, и он с наслаждением стал вдыхать свежий утренний воздух
— Как вы себя чувствуете? — спросил Фергюссон.
— Как будто лучше, — ответил больной. — А до сих пор, друзья мои, мне все казалось, будто я вас вижу во сне. Признаться, я с трудом отдаю себе отчет в том, что случилось. Скажите, кто вы такие? Как вас зовут? Я хочу знать это, чтобы помянуть вас в своей последней молитве.
— Мы английские путешественники, — сказал Фергюссон, — пытаемся на воздушном шаре перелететь через Африку, и вот по пути нам посчастливилось спасти вас.
— У науки есть свои герои, — сказал миссионер.