— Ни одного выстрела?
— Ни единого. Охотник–то, видать, не из важных.
— Что же делать? — вырвалось у Мастона.
— Идти в лес и отыскивать их, рискуя подцепить пулю, предназначенную не для нас.
— Ах, лучше десять пуль мне в череп, чем одну в голову Барбикена! — воскликнул Мастон таким тоном, в искренности которого нельзя было сомневаться.
— Ну, так вперед! — крепко пожимая руку товарищу, крикнул Ардан.
Через несколько секунд они уже окрылись в густых зарослях. Стеной стояли великаны кипарисы, сикоморы, тюльпанные деревья, оливы, тамаринды, дубы и магнолии. Деревья тесно переплетались ветвями, и сквозь них ничего не было видно даже в нескольких шагах. Мишель Ардан и Мастон шагали бок о бок, пробираясь сквозь высокие травы, прокладывая себе дорогу через толстые лианы, пристально вглядываясь в кусты и сплетения ветвей, в темную чащу леса, ожидая на каждом шагу услыхать страшный звук ружейного выстрела.
Индеец, быть может, и сумел бы разыскать следы, которые должен был оставить Барбикен, но Ардан с Мастоном шли наугад, вслепую, с трудом пробираясь сквозь дебри.
Прошел час в бесплодных поисках. Друзья остановились. Тревога их все росла.
— Должно быть, все кончено! — произнес обескураженный Мастон. — Такой человек, как Барбикен, не станет пускаться на хитрости, он не устроит ни засады, ни западни! Он слишком храбр, слишком честен! Он пошел прямо навстречу опасности и, вероятно, настолько удалился от дровосека, что тот не слышал выстрела.