— Капитан, — горячо воскликнул Мастон, — я близкий друг председателя, его alter ego[42]. Если уж вам непременно хочется кого–нибудь укокошить, стреляйте в меня: не все ли вам равно?
— Милостивый государь! — воскликнул Николь, судорожно сжимая ружье, — эти неуместные шутки…
— Моему другу Мастону совсем не до шуток, — перебил его Мишель Ардан, — и я понимаю его желание умереть за человека, которого он горячо любит. Но ни он, ни Барбикен не падут от пули капитана Николя, потому что я сделаю вам и Барбикену такое соблазнительное предложение, что вы оба поспешите его принять.
— А что это за предложение? — спросил Николь с недоверием в голосе.
— Терпение! — отвечал Ардан. — Я могу его изложить только в присутствии Барбикена.
— В таком случае давайте его искать! — воскликнул капитан.
Все трое пустились дальше. Капитан молча разрядил свое ружье, вскинул его на плечо и двинулся вперед стремительной походкой.
Прошло полчаса в бесплодных поисках. Мастон не мог отделаться от черных мыслей. Он мрачно всматривался в Николя и спрашивал себя: быть может, капитан уже совершил свою месть и злополучный Барбикен, сраженный его пулей, лежит где–нибудь весь в крови. Казалось, Мишеля Ардана тревожили такие же мрачные думы. Оба пронизывали взглядом капитана Николя, точно собираясь потребовать от него ответа. Внезапно Мастон остановился.
Шагах в двадцати, по пояс в траве, виднелся человек. Он сидел, прислонясь к стволу гигантской ка–тальпы.
— Это он! — воскликнул Мастон.