Не прошло и трех часов, как уже сбылось предсказание доктора: у Кеннеди озноб как рукой сняло, и он даже с аппетитом позавтракал.
— Да, это будет получше всякого хинина, — с довольным видом сказал Дик.
— Знаете, под старость я непременно переселюсь сюда, — заявил Джо.
Около десяти часов утра атмосфера прояснилась. В облаках образовался просвет, через который снова показалась земля. «Виктория» незаметно снижалась. Доктор Фергюссон начал отыскивать воздушное течение, которое понесло бы их на северо–восток, и нашел его на высоте шестисот футов от земли. Местность становилась холмистой, даже можно сказать гористой. Край Зунгомеро исчезал на востоке вместе с последними на этой широте кокосовыми пальмами.
Вскоре горы стали принимать более резкие очертания, то там, то здесь внезапно появлялись острые конусообразные вершины, и надо было очень внимательно следить, чтобы не напороться на одну из них.
— А мы среди довольно–таки опасных скал, — заметил Кеннеди.
— Будь спокоен, Дик: мы их не заденем.
— Но надо же правду оказать: это прекрасный способ путешествовать, — вмешался Джо.
Действительно, доктор управлял своим шаром с удивительным искусством.
— Знаете, если бы нам пришлось идти по этой размытой почве, мы еле тащились бы по грязи, — заговорил Фергюссон, — с момента нашего выхода из Занзибара половина наших вьючных животных уже погибла бы от истощения. Сами мы походили бы на привидения и были бы близки к отчаянию. У нас не прекращались бы столкновения с нашими проводниками и носильщиками, мы немало натерпелись бы от этих необузданно грубых людей. Днем мы страдали бы от убийственной влажной жары, ночью от нестерпимого холода и от москитов, которые могут довести до сумасшествия. От них, надо заметить, не спасает даже самая плотная ткань. Не говорю уже о хищных зверях и диких племенах.