— Ну, такъ слушайте, мистеръ Зандовъ! Сознаюсь вамъ, что все выходившее изъ-подъ вашего пера, я читала съ полнѣйшей симпатіей до того момента, когда вы приняли предложеніе своего брата. Я не считала этого возможнымъ! Я ду­мала, что человѣкъ, столь ярко выступающій на защиту своего отечества, какъ это дѣлали вы, столь энергично борющійся за его права, столь громко зовущій другихъ къ познанію своего долга, долженъ оставаться у своего знамени, въ вѣрности ко­торому онъ разъ присягнулъ и не смѣлъ покинуть его лишь ради выгоды. Я не могла допустить, что перо, начертавшее столь восторженныя фразы, въ будущемъ станетъ писать лишь цифры да цифры, что безстрашный борецъ добровольно сложитъ свое оружіе и сойдетъ со своего почетнаго пути, чтобы занять мѣсто за конторскимъ столомъ! Я сомневалась въ этомъ до момента вашего прибытія сюда, и то обстоятельство, что я принуждена была повѣрить этому, является горьчайшимъ разочарованіемъ моей жизни!

Какъ ни была захвачена Джесси своимъ возбужденіемъ, она все же чувствовала, что оскорбляетъ сидящаго предъ нею человѣка, но въ этотъ моментъ она не заботилась ни о чемъ подобномъ. Она видѣла въ Густавѣ Зандовѣ лишь своего про­тивника, лишь навязаннаго ей искателя ея руки, котораго она во что бы то ни стало хотѣла устранить. Пусть онъ съ первого же часа почувствуетъ, какъ глубоко презираетъ она и его лично, и его эгоизмъ! По крайней мѣрѣ у него тогда не останется никакого сомнѣнія въ томъ, какъ она думаетъ о его брачныхъ планахъ, и она такимъ образомъ оградитъсебя отъ его сватовства.

Однако Густавъ повидимому былъ очень нечувствителенъ къ оскорбленіямъ; по крайней мѣрѣ онъ сохранилъ свое преж­нее спокойствiе и свободу обращенія.

— Миссъ Клиффордъ, вы — дочь купца и участника боль­шого, торговаго дома, а между тѣмъ повидимому обладаете не особенно большимъ почтеніемъ къ цифрамъ и конторскому столу, — замѣтилъ онъ, какъ ни въ чемъ не бывало. — Мой братъ былъ бы возмущенъ этимъ, я же... я чувствую себя безконечно польщеннымъ тѣмъ, что мое скромное перо сумѣло завоевать себѣ такой интересъ у васъ. Что касается огорченія, то я не теряю надежды на то, что мнѣ въ концѣ концовъ удастся со­здать въ васъ лучшее мнѣніе о моей дѣятельности за контор­скимъ столомъ.

Джесси ничего не отвѣтила на это, она совсѣмъ растеря­лась отъ этого умѣнья превратить оскорбленіе въ комлиментъ и отъ той спокойной улыбки, съ какой это было сказано. Къ счастью отворилась дверь и вошелъ ея дядя-опекунъ.

— Я отправилъ телеграммы и теперь снова въ вашемъ распоряженіи, — сказалъ онъ. — Мы навѣрно скоро пойдемъ обѣдать?

Молодая дѣвушка быстро поднялась.

— Я еще не сдѣлала никакого распоряженія относительно обѣда, но это сейчасъ будетъ исполнено, — сказала она и поспѣшно, словно обращаясь въ бѣгство отъ новаго члена семьи, удалилась, впрочемъ кинувъ на него предъ этимъ полный возмущенія взглядъ.

III.

— Ну, какъ тебѣ нравится Джесси? — спросилъ Зандовъ старшій брата, когда они остались одни. — Чего ты добился отъ нея?