Зандовъ изумился и отступилъ на шагъ.

— Ты? Откуда? Какъ это возможно?

— Очень просто! Мистеръ Дженкинсъ, котораго я навѣстилъ въ Нью-Іоркѣ по твоему настойчивому желанію, во время бе­седы объ этомъ дѣлѣ заявилъ мнѣ, что вы расчитываете здѣсь главнымъ образомъ на меня — вѣрнѣе сказать — на мое перо. Поэтому я счелъ необходимымъ ознакомиться со всѣмъ этимъ дѣломъ путемъ личныхъ наблюденій. Вотъ это-то и явилось настоящей причиной запозданія моего пріѣзда сюда, или моего „шатанья по странѣ“, какъ ты назвалъ. Прежде всего я хотѣлъ лично разузнать, куда намѣреваются направить моихъ земляковъ.

Францъ Зандовъ мрачно нахмурилъ лобъ.

— Ты предпринялъ совершенно излишній трудъ! Мы здѣсь обычно не приступаемъ къ дѣлу съ большими церемоніями. Кстати сказать, я нахожу очень страннымъ, что ты лишь те­перь, спустя цѣлую недѣлю послѣ пріѣзда сюда, сообщаешь мнѣ объ этомъ. Но все равно! Мы дѣйствительно въ первую голову расчитываемъ на тебя и на твои связи въ журналистикѣ. Конечно наши агенты дѣлаютъ все, что возможно, но этого не­достаточно. Теперь стали очень недовѣрчиво относиться къ этимъ господамъ, да и конкурренція черезчуръ возрасла. Главное дѣло, чтобы нашими интересами прониклась какая либо вліятельная газета, стоящая выше подозрѣній въ рекламѣ. Правда, ты уже больше не состоишь сотрудникомъ „Кельнской Газеты“, но она лишилась тебя съ крайней неохотой, а потому несомнѣнно съ большимъ удовольствіемъ приметъ твои корреспонденціи изъ Америки. Рядъ статей, написанныхъ твоимъ блестящимъ стилемъ и съ твоей убедительностью, гарантируетъ намъ успѣхъ, а если ты еще искусно используешь свои связи съ журналистикой, чтобы придать наиболѣе широкую извѣстность нашему предпріятію, то безъ сомнѣнія уже въ сдѣдующемъ году въ наши земли хлынетъ волна переселенцевъ.

Густавъ слушалъ молча, ни однимъ звукомъ не прерывая брата, но теперь направилъ твердый и серьезный взглядъ на его лицо и произнесъ:

— Ты забываешь лишь одинъ пустякъ, а именно, что ваши земли совершенно непригодны для переселенія. Онѣ расположены столь неблагопріятно, какъ хуже быть не можетъ; климатъ тамъ до крайности нездоровый, въ нѣкоторые мѣсяцы даже губителенъ. Почва не можетъ дать урожай, такъ что колоссальнѣйшій трудъ увѣнчивается самыми жалкими результатами. Вспомогательныхъ средствъ культуры вовсе нѣтъ, а немногіе жители, поодиночкѣ появившіеся тамъ и здѣсь, погибаютъ отъ лишеній и болѣзней. Они совершенно безъ всякой помощи предоставлены въ жертву всевозможнымъ враждебнымъ элементамъ, и всѣ, кто послѣдуетъ за ними изъ Европы, по­гибнутъ такъ же, какъ они.

Францъ Зандовъ слушалъ брата со все возраставшимъ из­умленiемъ и вначалѣ даже не находилъ словъ, чтобы возразить ему, но тутъ гнѣвно крикнулъ:

— Что за безсмысленныя преувеличенія! Кто вбилъ тебѣ все это въ голову и какъ ты, человѣкъ, совершенно чужой здѣсь, можешь судить объ этихъ обстоятельствахъ!? Что ты знаешь обо всемъ этомъ?

— Я на мѣстѣ получилъ самыя точныя свѣдѣнія. Всѣ мои данныя неопровержимы.