Барышни ушли изъ столовой; Густавъ тоже намѣревался послѣдовать за ними, но его остановилъ братъ вопросомъ:
— Какого ты собственно мнѣнія объ этой миссъ Пальмъ?
— Это трудно сказать. Я еще недостаточно говорилъ съ нею; она кажется очень робкой и сдержанной.
— Да, по внѣшности, но я не вѣрю этому. По крайней мѣрѣ въ ея глазахъ видно нѣчто иное, нежели робость. Удивительные, рѣдкіе глаза! Сегодня я въ первый разъ какъ слѣдуетъ разглядѣлъ ихъ и тщетно стараюсь вспомнить, гдѣ я уже встрѣчался съ ними. Что, эта дѣвушка еще недавно въ Америкѣ?
— Около мѣсяца, какъ я слышалъ отъ миссъ Клиффордъ.
— Да, да, я припоминаю, Джесси говорила мнѣ объ этомъ. И все-таки въ чертахъ этой дѣвушки я вижу что-то знакомое, хотя и не могу разгадать, что именно.
Густавъ долгимъ, испытующимъ взгдядомъ посмотрѣлъ въ лицо брата и при этомъ повидимому равнодушно произнесъ:
— Можетъ быть, это — просто какое нибудь легкое, бѣглое сходство, бросившееся тебѣ въ глаза.
— Сходство? съ кѣмъ? — разсѣянно спросилъ Францъ Зандовъ. Онъ оперся головой объ руку и въ глубокой задумчивости смотрѣлъ предъ собой неопредѣленнымъ взоромъ. Вдругъ онъ выпрямился и съ видимымъ раздраженіемъ на предметъ, вопреки его волѣ навязанный ему, произнесъ: — ея замѣчаніе за столомъ было въ высшей степени безтактно.
— Но вѣдь въ этомъ она рѣшительно не виновата, — возразилъ Густавъ. — Вѣдь очевидно она не имѣла никакого понятія о твоихъ связяхъ съ Дженкинсомъ, иначе навѣрное промолчала бы. Она просто повторила то, что слышала. Видишь, какой репутаціей пользуется твой „дѣловой другъ“!