— Повидимому такъ. Говорили, что онъ — одинъ изъ самыхъ безсовѣстныхъ спекулянтовъ, что онъ разбогатѣлъ при помощи самыхъ дурныхъ пріемовъ и ни на мгновеніе не задумается принести въ жертву своей алчности благосостоянiе тѣхъ, кто довѣряется ему.
Джесси чувствовала себя въ самомъ тяжкомъ затрудненіи при этомъ совершенно свободно высказанномъ замѣчаніи. Какъ ни далеко стояла она отъ дѣятельности своего опекуна, все же изъ случайно услышанныхъ разговоровъ она знала о его дѣловыхъ связяхъ съ фирмой Дженкинса. Францъ Зандовъ закусилъ губу и намѣревался придать иной оборотъ разговору, но въ этотъ моментъ Густавъ съ большимъ удареніемъ произнесъ:
— Очевидно вы обладаете совершенно неправильными свѣдѣніями, миссъ Пальмъ. Фирма Дженкинсъ и Компанія принадлежитъ къ числу нашихъ самыхъ близкихъ дѣловыхъ друзей; мы уже долгіе годы состоимъ въ сношеніяхъ съ нею.
Фрида поблѣднѣла, но это было не смущеніе, а ясно отразившійся на ея лицѣ глубокій испугъ, какъ будто она не хотѣла и не могла вѣрить тому, что только что услышала.
Вдругъ рѣзкимъ тономъ заговорилъ Францъ Зандовъ:
— Вы видите, миссъ Пальмъ, какъ иногда можетъ быть непріятно, если вѣришь подобнымъ злонамѣреннымъ слухамъ и высказываешь ихъ. Мой братъ правъ: мистеръ Дженкинсъ уже давно — мой дѣловой другъ.
— Тогда простите меня! Я не имѣла объ этомъ никакого понятія, — тихо промолвила Фрида.
Она еще больше поблѣднѣла, и вдругъ ея глаза расширились и она прямо взглянула на человѣка, предъ которымъ обычно боязливо опускались ея взоры. Въ ея темныхъ глазахъ появилось какое-то странное выраженіе, нѣчто вродѣ робкаго сомнѣнія, какъ будто боязливый вопросъ.
Францъ Зандовъ, этотъ гордый, упрямый дѣлецъ, не выносившій никакого противорѣчія и властно разбивавшій доводы своего брата, видимо почувствовалъ это; по крайней мѣрѣ онъ не могъ вынести этотъ взглядъ Фриды. Онъ раздраженно отвернулся, схватилъ стоявшій предъ нимъ стаканъ вина и однимъ глоткомъ опорожнилъ его.
Наступило тяжелое молчаніе, длившееся нѣсколько минутъ. Наконецъ Джесси попыталась начать разговоръ на новую тему; Густавъ всѣми силами поддерживалъ ее, но говорили они почти одни. Францъ Зандовъ видимо никакъ не могъ побороть свое дурное расположеніе духа, а Фрида сидѣла, не говоря почти ни слова и смотря въ тарелку. Всѣ почувствовали видимое облегченіе, когда обѣдъ кончился.