— И васъ нѣтъ возлѣ нея? — воскликнула Джесси, — вы не вступились за нее? Да неужели въ такія минуты вы можете оставить Фриду одну? Подите къ ней!
— Ну, теперь я тамъ совершенно излишенъ, — отвѣтилъ Густавъ съ полнымъ спокойствіемъ, что возмутило миссъ Клиффордъ, признавшую это высшимъ проявленіемъ эгоизма. — Пусть Фрида теперь сама досказываетъ все то, что еще нужно. Теперь наконецъ-то и я могу подумать о себѣ.
Его глаза, взоры которыхъ были устремлены на лицо Джесси, вспыхнули такъ же, какъ незадолго предъ тѣмъ, когда Фрида передала ему свою бесѣду съ миссъ Клиффордъ. Глядя на послѣднюю, онъ совершенно забылъ, что его слова будутъ безусловно истолкованы не такъ, какъ слѣдуетъ. И это дѣйствительно случилось.
— Вы всегда думали о себѣ черезчуръ много, — возразила Фрида, все болѣе волнуясь. — Но если въ вашей груди тлѣетъ хотя бы только одна искорка любви, то вы должны чувствовать, что теперь вамъ мѣсто возлѣ вашей невѣсты.
Густавъ улыбнулся, подошелъ вплотную къ разгнѣванной молодой дѣвушкѣ и съ удареніемъ произнесъ:
— Фрида — вовсе не моя невѣста и никогда не была ею.
Джесси взглянула на него съ изумленіемъ, словно не понимая того, что онъ сказалъ, и воскликнула:
— Какъ? Она — не ваша невѣста?
— Нѣтъ! Вспомните, что я представилъ ее вамъ опредѣленно только въ качествѣ моей протеже, дѣвушки, находящейся подъ моей защитой. Вы, миссъ Клиффордъ, рѣшили, что между мною и Фридой совершенно иныя отношенія, и я молчаливо оставилъ васъ въ этомъ заблужденіи. Но теперь, когда моя роль защитника кончилась, я по всей вѣроятности смѣю признаться вамъ, что мои чувства склонялись къ совсѣмъ иному лицу.
Онъ нагнулся къ рукѣ Джесси и запечатлѣлъ на ней страстный поцѣлуй. Послѣдній достаточно выяснилъ его слова; но та игра, которую онъ шаловливо велъ, оказалась роковой для него же самого. Онъ слишкомъ долго представлялся безсердечнымъ эгоистомъ, и теперь ему пришлось пострадать за это.