Густавъ вздрогнулъ и обернулся. У двери въ салонъ стоялъ незнакомецъ, маленькій господинъ съ краснымъ носомъ.

Онъ вѣжливо поклонился и, такъ какъ оть него не ускользнуло гнѣвное выраженіе лица Густава, нѣсколько робко произнесъ:

— Не имѣю ли я чести видѣть предъ собою главу дома Клиффордъ? Я только что былъ въ конторѣ и узналъ тамъ, что мистеръ Зандовъ уже уѣхалъ изъ города. Но такъ какъ мое дѣло не терпитъ отлагательства, то я и позволилъ себѣ пріѣхать сюда на дачу.

— Мой братъ никого не принимаетъ! — возразилъ Густавъ раздражительнымъ тономъ, такъ какъ при овладѣвшемъ имъ страшномъ нетерпѣніи каждая помѣха была бы для него до крайности непріятна.

При словѣ „братъ“ маленькій господинъ поклонился еще ниже и, доверчиво подойдя къ Густаву, произнесъ:

— А, такъ вы, значитъ — мистеръ Густавъ Зандовъ, знаме­нитый нѣмецкій журналистъ? Я чрезвычайно радъ, что на мою долю выпало счастье познакомиться съ такой знаменитостью, которую по достоинству цѣнитъ и наша фирма.

— Что же вамъ собственно угодно? — спросилъ незнакомца Густавъ, въ то же время кинувъ на него взглядъ, говорявшій о его искреннемъ желаніи вьпихнуть за дверь этого поклонника его таланта.

— Я — агентъ фирмы Дженкинсъ и Компанія. Я только что сегодня пріѣхалъ сюда съ партіей переселенцевъ и счелъ необходимымъ немедленно же посѣтить нашего уважаемаго дѣлового друга. Но такъ какъ мистеръ Зандовъ не принимаетъ, то, можетъ быть, вы разрешите сообщить вамъ то, что мнѣ нужно?

Это окончательно лишило Густава послѣдней доли терпѣнія, которой онъ еще обладалъ. Принять въ такой моментъ агента фирмы Дженкинсъ и Компанія было выше его силъ. Поэтому онъ съ величайшей невѣжливостью накинулся на представителя этой ненавистной ему фирмы:

— Я не принимаю никакихъ сообщенiй, предназначенныхъ для моего брата. Передайте ему завтра свои извѣстія въ конторѣ. — И вдругъ, внезапно перейдя съ англійскаго языка, на которомъ онъ говорилъ съ американцемь, на нѣмецкій, онъ раз­разился рѣзкимъ ругательствомъ: — ахъ, чтобы чертъ побралъ этихъ Дженкинса и Компанiю и всѣхъ ихъ агентовъ и отправилъ всю банду на ихъ проклятыя земли на Западѣ, чтобы ихъ „человѣколюбивыя“ спекуляціи пали на ихъ же собственныя головы!