— Однако и иcторійка же! Мы израсходовались на дальній путь и теперь застряли въ срединѣ Америки. Назадъ возвратиться мы не можемъ, впередъ двинуться не должны, мы преданы и покинуты въ совершенно чужой для насъ странѣ. Господинъ Зандовъ, вы должны дать намъ совѣтъ. Вы желаете намъ добра, это мы видимъ, иначе вы не нанесли бы такого удара своей собственной выгодѣ! Скажите же, что намъ дѣлать теперь?
Тяжелый, мучительный вздохъ вырвался изъ груди Франца Зандова. Онъ многое долженъ былъ вынести, но онъ зашелъ уже слишкомъ далеко и обязанъ былъ довести все начатое до конца.
— Отправьтесь въ германское консульство, находящееся въ здѣшнемъ городѣ, — произнесъ онъ, — и изложите тамъ свое дѣло. Насколько я знаю, въ Нью-Іоркѣ образовалось одно нѣмецкое общество, которое тоже желаетъ колонизовать Западъ и состоитъ подъ особымъ покровительствомъ нашихъ консульствъ. Земли этого общества находятся не слишком далеко отъ той мѣстности, куда вы намѣревались отправиться; путь туда почти тотъ же. Остальныя подробности вы сами узнаете отъ консула, ему вы можете безусловно довѣриться, и онъ приметъ въ васъ энергичное участіе.
Крестьяне просіяли.
— Слава Богу, это — по крайней мѣрѣ хоть какой нибудь выходъ! — воскликнулъ старшій, вздохнувъ съ облегченьемъ. — Мы сейчасъ же отправимся, терять время нельзя. И мы сердечно благодарны вамъ, землякъ, и вашему брату. Очень хорошо, что вы намѣрены отступиться отъ этого мошенничества; вѣдь, хотя вы и не хотите прямо высказаться предъ нами, мы все же видимъ, какъ обстоитъ все дѣло. Да вознаградитъ васъ Господь Богъ за то, что вы сдѣлали для насъ, нашихъ женъ и дѣтей!
Онъ протянулъ руку Францу Зандову. Тотъ пожалъ ее почти машинально, и такъ же прозвучали тѣ кроткія слова, которыми онъ простился съ земляками. Зато Густавъ энергично пожалъ руки всѣхъ троихъ крестьянъ, а затѣмъ подняль бешеный трезвонъ, призывая слугу. Когда тотъ явился, онъ приказалъ проводить нѣмцевъ въ консульство и разстался съ ними лишь на порогѣ дома.
Когда крестьяне ушли, Францъ Зандовъ кинулся въ кресло. Съ трудомъ сдерживаемое волненіе проявило свои права, онъ былъ почти въ обморокѣ.
— Господи, папа, да что же съ тобою? — тревожно воскликнула Фрида, обнимая его, но въ этотъ моментъ вернулся Густавъ съ сіяющимъ лицомъ и остановилъ ее:
— Оставь его, Фрида, это пройдетъ! Ты теперь съ полньмъ правомъ можешь гордиться своимъ отцомъ! Францъ, съ того самаго момента, когда здѣсь, предъ тобою, появились наши земляки, я зналъ, что въ концѣ концовъ та самъ предостережешь ихъ отъ своей спекуляціи. Но я никакъ не могъ ожидать, что ты рекомендуешь имъ обратиться къ конкуррирующей съ Дженкинсомъ фирмѣ, противъ которой онъ еще на-дняхъ пустилъ въ нѣкоторыхъ нью-іоркскихъ продажныхъ газетахъ полныя бѣшенства статьи. За это позволь обнять тебя.
Однако Францъ Зандовъ отклонилъ отъ себя это объятье, а прижалъ къ груди свою дочь. Черточка безконечной горести появилась вокругъ его губъ, когда онъ сказалъ Фридѣ: