Будущий супруг покорно сложил руки и печально произнес:
– Если никак нельзя иначе, то… с Божьей помощью!
Это было, во всяком случае, большое самопожертвование, и оно произвело должное впечатление и на Гервига.
Он посмотрел в умоляющие глаза своей дочери и, протянув руки, воскликнул:
– Мне, по-видимому, тоже не остается ничего другого, как сказать: „Если нельзя никак иначе, то… да благословит вас Бог!“
– Куда же пропал этот Фридель? – воскликнул Норманн, когда церемониал всеобщих объятий был окончен. – Я его отослал, потому что его присутствие при моем разговоре с Дорой было совершенно лишним. Фридель, где ты?
Фридель тотчас же вынырнул из-за кустов в другом конце сада. Он уже успел поздороваться с Дорой, прежде чем оказаться „совершенно лишним“, и теперь подошел к Гервигу, с изумлением смотревшему на него. Правда, Фридель только наполовину исполнил данный ему Норманнов приказ и толстым не стал, но, тем не менее, „слабое, хилое растеньице“ поразительно быстро превратилось в цветущего здорового мальчика.
– Поди сюда, Фридель! Я ведь еще хорошенько не поговорила с тобой, – сказала Дора. – Ну, что ты поделывал зимой? Хорошо ли ты чистил сапоги?
Она бросила задорный взгляд на жениха, но тот сделал вид, что ничего не слышал.
– Я рисовал! – с горящими глазами воскликнул Фридель. – Господин профессор взял другого мальчика чистить сапоги.