Гнев директора нарастал. Теперь он уже обращался к учителю математики. Тот спокойно стоял, заложив руки за спину.
- А вы, Танака? Вы будете утверждать, что не пропадали вечно в доме у этого Сато н вместе с ним не читали эту коммунистическую отраву, газету сторонников мира - «Хэйва но коэ»?
Танака выпрямился и, небрежным взмахом головы откинув со лба упавшие волосы, ответил:
- Фурукава-сан, я горжусь тем, что являюсь другом честного человека. А что касается «Хэйва но коэ», то я её действительно читаю. Её читают сейчас во всей Японии. Её читают не только рабочие и крестьяне, но и профессора университетов, домохозяйки и даже буддийские монахи. Вот она!
Он вытянул вперёд руку со свёрнутым в трубку желтоватым газетным листом, и директор при этом так резки отпрянул от неё, словно она могла его ужалить.
- Будете раскаиваться! Вот увидите! - выкрикнул Фурукава и устало опустился в кресло.
Аоки и Танака поклонились и вышли.
Дедушка Симура счёл возможным войти в эту минуту в кабинет. При его появлении директор поднял голову. Лицо его было в багровых пятнах. Пересекающая морщинистый лоб голубая жилка резко вздулась и пульсировала. Он вытер лицо и шею клетчатым платком и, глядя мимо сторожа, спросил:
- Ну что? Выполнили моё приказание?
- Я им говорил, господин директор, - развёл Симура руками. - Но они ведут себя в классе вполне благопристойно…