Широкие храмовые ворота вели к каменной лестнице. По мшистым ступеням Такао медленно поднялся вверх, на просторный, выложенный каменными плитами двор. Перед входом в главное здание храма, крытого красной черепичной крышей, стояла небольшая группа прихожан в благочестивых позах. В стороне, у позеленевших медных жертвенников, над которыми лениво вились струйки священных курений, безмолвно застыли несколько фигур. Около ящика с бамбуковыми палочками для гадания толпились бедно одетые женщины с детьми. За несколько бумажных иен гадальщик в чёрной шапочке и халате с гербом предсказывал всем желающим судьбу.
Рядом с гадальщиком храмовый служка продавал омамори. Такао подошёл к низенькому прилавку. На нём лежали амулеты, предохраняющие от дурного глаза, пожаров, наводнений, болезней и приносящие счастье и здоровье.
Такао не испытывал доверия к этим маленьким прямоугольным дощечкам. Он со вздохом подумал о том, что лучше бы на эти зажатые в ладони деньги купить клей и плотную цветную бумагу для змея, который каждый мальчик готовил к празднику. Но разве мать убедишь в этом! Он вспомнил её встревоженный взгляд и уныло уставился в прилавок, на котором в строгом порядке лежали омамори в бумажных пакетиках.
Рядом с Такао у прилавка стоял старый, худой крестьянин, и храмовый служка вполголоса объяснял ему чудодейственную силу амулета. Лицо крестьянина было безучастно, он неподвижно смотрел куда-то поверх головы продавца. Такао обратил внимание на его оголённые до колен ноги. Темно-бронзовые, со вздувшимися жилами и натянутыми мускулами, они сплошь были покрыты струпьями и волдырями - следами укусов пиявок и москитов. Нетрудно было догадаться, что это ноги человека, всю жизнь месившего ими болото рисовых полей. - - Возьмите этот омамори, он предохранит от неурожая, - предлагал служка.
Крестьянин отрицательно покачал головой:
- У меня их дома несколько штук.
- Тогда какой же вам дать?
- Есть ли у вас омамори от войны? - спросил крестьянин.
И Такао с интересом заметил, как оживилось его лицо.
- От войны?