Я еще не успел спросить себя, поедет ли он, захочет ли поехать с нами. Но я был так рад, что он здесь, что я вижу его! И на его лице недоумение, испуг, тревога понемногу словно таяли, сменяясь каким-то новым выражением. Он стоял у скамьи, опустив руки на плечи Костика, и по-прежнему, как бывало, смотрел мне прямо в глаза.
— Здорово, — сказал я наконец и сел на скамейку. — А где Разумов? Где Плетнев?
— Плетнева нет… а Разумов здесь… Мы с ним на юг собираемся.
Его желтые глаза стали прежними, озорными и смелыми, и голос прозвучал, как и прежде, независимо и вызывающе.
— Поедем скорее домой, — сказал Костик.
Я промолчал. Король отвернулся и сказал негромко, не глядя на малыша:
— Не могу я ехать, Костик.
— Нет, поедем! Папа, скажи ему!
Король быстро повернулся ко мне.