Вокруг зафыркали. Глебов опешил. Впрочем, он сразу обрел душевное равновесие:
— Да что, в самом деле! Чего я буду поломойка для всех!
Он задрал голову, скрестил руки на груди и без малейшего смущения встретил мой взгляд.
— Стань как следует, — сказал я тихо.
— Ну, положим, стану.
В это «положим» он вложил всю свою независимость и сознание собственного достоинства, но Наполеона изображать перестал.
— Отряд Королева пилит дрова, чтобы Глебов вымылеся в бане, — сказал я. — Отряд Суржика помогает на кухне, чтобы Глебов сегодня пообедал. А Глебов боится утомиться, если вымоет полы для всех. Пусть он вымоет только то место, где стоит его кровать. Дай ему тряпку, Стеклов.
Все расступились. Стеклов взял в углу ведро и тряпку.
— Возьми вымой свои два квадратных метра, — сказал он спокойно, в точности повторяя мою интонацию.
— И вымою! — Глебов подхватил ведро, вода выплеснулась ему на ноги. — Поди ты отсюда! — свирепо крикнул он, отталкивая Стеклова и рывком погружая тряпку в ведро.