— Отдохни, — предложил я.
Он только помотал головой. Мы продолжали молча, упорно работать. Я чувствовал, как ослабела рука Королева, как тяжело он дышит. Он не смотрел на меня, и я знал: он свалится вот тут, у бревна, но пощады не попросит. Еще полчаса спустя я сказал:
— Ну, всё! Не ты — так я устал.
Королев почти выронил пилу и тяжело опустился на первый попавшийся чурбашок.
— Если б я до вас с Ванькой не пилил, я бы еще знаете сколько мог! — сказал он прерывисто.
К вечеру мы все валились с ног от усталости, но ужинали после жаркой бани в чистом белье и новых костюмах, а в спальнях ждали аккуратно застланные кровати со свежими простынями и наволочками.
Перед ужином ко мне подошел Петька в синем сатиновом костюме, в новых башмаках, до того чистый, до того умытый, что лицо у него так и блестело. Он не говорил ни слова — только стоял и смотрел на меня.
— Повернись-ка! Ну, костюм точно по тебе сшит. Хорош! А башмаки как, не жмут?
— Хороши! — почему-то шепотом ответил он, помолчал секунду и вдруг, покраснев до ушей, лукаво прибавил: — В двух-то ловчее!
К концу ужина я спросил: