В один из первых же дней Ганс тревожно присмотрелся к их беседе и стал торопливо говорить что-то Репину. Андрей кивком головы подозвал Петьку:
— Ганс говорит: не расспрашивайте его, не надо расспрашивать. Понял? И другим скажи. — И он издали пытливо смотрит на Эрвина.
Мальчуган встает, ковыряет босой ногой песок и, помявшись еще немного, как-то боком, нехотя идет к дому. Ребята смотрят ему вслед. И тогда Ганс начинает что-то хмуро объяснять Андрею. Тот напряженно слушает, видимо стараясь ничего не упустить. Потом он переводит нам:
— Эрвин из деревни Одергейм. Там есть спортивная площадка. Эрвин и другие ребята упражнялись на брусьях. Фашисты проходили мимо и заорали: «Хайль Гитлер!» «Хайль» — это по-немецки «Да здравствует». А ребята ответили: «Рот фронт! Долой Гитлера!» Тогда фашисты бросились на площадку, разнесли все спортивные снаряды, ребят избили, а нескольких бросили в реку. Эрвин попал на глубокое место, его еле вытащили, потом откачивали; болел он долго. И потом стал бояться воды. А до того очень хорошо плавал…
— Ух, гады! Нашли с кем драться — с маленькими! — слышится в толпе обступивших Андрея и Ганса ребят.
— Я вот один раз тонул, так после тоже долго не купался, — задумчиво произносит Володин.
— А я тонул — не испугался, а потом ночью проснулся, и страшно стало. Ой-ё-ёй, думаю, где бы ты сейчас был! — говорит Подсолнушкин.
— Что ж, у вас на этих сволочей управы нет, что ли? — требовательно спрашивает обычно неразговорчивый Коробочкин. — Спроси его, Андрей.
Репин спрашивает, старательно подбирая слова. Ганс слушает, слегка наклонив голову набок. Лицо его побледнело, он отвечает негромко, сжав зубы. Андрей переводит:
— Рабочие борются. Но у фашистов большая сила.