Целую тебя, дорогой, самый близкий мой друг. Обнимаю тебя и детей».
Софья Михайловна замолчала и опустила руку с письмом. В классе было очень тихо.
— Вы видите, — снова заговорил Ганс, и голос его дрогнул, — тут не сказано ничего особенного. Но мама объяснила нам, что отец не хотел, чтоб его прощальное письмо попало в чьи-нибудь грязные руки. И он сделал так, чтоб письмо могли прочитать только самые близкие.
— А где же его мать сейчас-то? — тихо спросила женщина, сидевшая по левую руку от меня. Вязанье давно уже лежало неподвижно у нее на коленях.
— Тоже в тюрьме, — не оборачиваясь, шепотом ответил Андрей.
— А брат старший?
— И брат.
Женщина опустила глаза, медленно покачала головой.
— О чем перед смертью думал, — сказал старик в первом ряду. — О чужом мальчонке…
Ганс вопросительно поглядел на него, потом на Софью Михайловну. Она перевела.