На 28 августа мы назначили Сергею и Мите испытание по арифметике. Задачу решили оба толково и быстро. Примеры Стеклов решил безошибочно, Король ошибся в вычислениях, поэтому ответ получился громоздкий и нелепый. После обеда мы проверяли их устно, и Король решил тот же пример на доске.
— Вроде бы тот же, что утром, — сказал он с сомнением в голосе, — а ответ почему-то другой!
— Потому что сейчас вы решали не торопясь, — сказал Владимир Михайлович. — А теперь сообразите: сколько надо заплатить работнице за мытье окон, если высота окна два метра, ширина — метр, окон у нас всего сорок, а за мытье каждого квадратного метра берут пять копеек?
— Я знаю, как решать, Владимир Михайлович, сейчас вам решу, но только окна мы лучше сами вымоем, — ответил Дмитрий.
И я с облегчением подумал: еще жив в нем юмор, значит не совсем еще он заучился.
На другое утро — диктант. Стеклов и Король сидели за первой партой, а Екатерина Ивановна, стоя у доски, читала негромко, но отчетливо:
— «Приближалась осень. Птицы улетели на юг…»
Я сидел у окна и смотрел на ребят, на их склоненные головы. Король прикусил губу, щеки его покрылись непривычным румянцем. Сергей чуть побледнел, но был спокоен, как всегда.
Екатерина Ивановна кончила. Ребята сидели, перечитывая и исправляя написанное. Я подошел сбоку к Королю и, глядя из-за его плеча, увидел, как он зачеркнул «е» в слове «осень» и отчетливо переправил: «осинь».
— Послушай, Дмитрий… — невольно начал я, но тут же зажал себе рот ладонью, встретив удивленный, предостерегающий взгляд Екатерины Ивановны.