— Простите, я еще плохо знаю ребят, — вмешивается Николай Иванович, — но к кому переведешь Репина? Он всюду станет хозяином, мне кажется.
— Да, конечно, натура властная, — соглашается Владимир Михайлович.
— О, не скажите! — смеется Алексей Саввич. — Посмотрел бы я, как бы он властвовал у Подсолнушкина или у Стеклова. Но у Стеклова малы ребята, там ему, пожалуй, не место.
— Значит, переводить? — спрашиваю я.
Впервые я задаю этот вопрос вслух, но давно уже он сидит гвоздем у меня в голове.
— Переводить, Семен Афанасьевич, — отвечает за всех Екатерина Ивановна. — Я давно наблюдаю Колышкина. Он без Репина совсем другой. Он чувствует себя по-другому. Вот давайте я вам прочитаю.
Она роется в тетрадках. Мы с любопытством ждем. Екатерина Ивановна во вторую смену занимается в школе с третьей группой, где учится Колышкин, — у нее есть возможность наблюдать.
У Екатерины Ивановны в руках листок. Даже издали видно, сколько на нем клякс.
— Вот, — говорит она, — Колышкин вчера написал сочинение. Ну, конечно, безграмотное. Беспомощное, конечно. Ни единой запятой. Строго говоря, это еще никакое не сочинение. Но суть не в этом. Вот послушайте.