— Это я… — послышалось оттуда. — Я, Глебов…
— Заходи, Глебов. Что случилось, почему ты такой бледный? И почему не спишь? Заболел?
— Меня не пускают…
— Как это — не пускают? Кто смеет не пускать?.. Стеклов, он в твоем отряде?
Стеклов сбит с толку. Он смотрит то на меня, то на Глебова и не знает, что ответить.
— Да он только сейчас приехал, — произносит он наконец.
Я встаю. У меня на лице и в голосе — величайшее возмущение:
— Тогда надо его поскорее накормить, и пускай ложится. Видите, человек устал. Ты ведь с Алексеем Саввичем ездил за инструментами, Глебов?
В комнате мертвая тишина, я слышу только, как посапывает простуженный Колышкин. Все ждут, переводя глаза с меня на Глебова. Он переступает с ноги на ногу, тяжело вздыхает и наконец выдавливает из себя:
— Да нет, я… я самовольно…