Больше всего мне хотелось сейчас со всех ног кинуться в огород, где работали ребята, и крикнуть еще издали: «Король! Володя! Плетнев нашелся!» Но я сдержался.
— Костик, — кликнул я, высунувшись в окно, — отыщи Алексея Саввича и Екатерину Ивановну…
— И тетю Соню?
— И тетю Соню, да. Скорее, Костик!
Он затопал по дорожке, и через несколько минут все были в сборе. На счастье, и Владимир Михайлович подоспел, хотя в эти часы он почти не бывал у нас.
Я прочитал товарищам письмо Вершнева.
— Да, характер, — сказал Алексей Саввич. — Пошел проверять, не надувают ли его. Хотел написать Королю и Разумову: всё, мол, неправда, провели вас, нет такой коммуны…
— …и завода нет, ничего нет… Но, может быть, насчет этой «проверки» он придумал? — неожиданно перебила себя Екатерина Ивановна. — Сюда возвращаться не позволяло самолюбие, вот он и нашел такой обходный путь. Как по-вашему?
— И это возможно. Как же мы решим теперь? Может, напишем ему?
— Есть у меня мысль, — сказал Владимир Михайлович, — не знаю только, придется ли вам по душе. Мне кажется, еще кое-кому очень бы полезно поглядеть на коммуну имени Феликса Эдмундовича…