Король и Репин уехали в Харьков через два дня — уехали, ошеломленные до полной потери дара речи, увозя письмо, адресованное Антону Семеновичу. Разумов хворал, и поэтому мы не стали докладывать ему, куда отлучились ребята: ведь он по праву должен бы ехать вместе с ними. Я наспех сочинил какое-то объяснение, и он только сказал:
— Скучно без Короля…
Галя подолгу сидела у него в больничке, читала ему вслух. Она отлично ухаживала за больными, и я не раз говорил ей: «Тебе не педагогический бы кончать, а медицинский». — «Нет, мне еще мой педтехникум пригодится», — неизменно отвечала она.
— А что, Семен, — спросила она как-то (дело было дней через десять после отъезда Короля и Репина), — не по душе тебе Володя?
— Ты почему так думаешь?
— Да уж думаю…
— Пожалуй.
— А почему?
— Видишь ты, у него характер несчастного человека. А я этого не люблю. Вот возьми Петьку. Ну чем он счастлив? Семьи не знал, детство было тяжелое, а теперь погляди: живет и радуется. Всему радуется. От чистого сердца. А у Володи твоего барометр всегда показывает «пасмурно». Плохо это.
— А я думаю, — сердито сказала Галя, — плохо, когда хотят, чтоб все люди были на одну колодку. И еще плохо, когда смотрят поверху. А если посмотреть вглубь, так видно, что он хороший товарищ. Очень привязчивый и преданный.